Вы здесь

Преподобномученик ИОАНН (ЛАБА), иеросхимонах

День памяти: 
4 сентября (22 августа ст. ст.)

Иеросхимонах Иоанн  – в миру Филипп Иванович Лаба – родился 3 июля 1863 года в селе Серебри Гайсинского уезда Каменец-Подольской губ. (Украина) в крестьянской семье. (В источниках можно встретить несколько дат его рождения: 1863, 1858, 1859).

В 1895 году Филипп Иванович приехал на Афон и поступил в Новую Фиваиду – пустыннический скит Русского Пантелеимонова монастыря. 20 марта 1896 года он был пострижен в рясофор с именем Филипп, а 4 февраля 1898 года – в мантию с именем Флавий. 16 июля 1901 года о. Флавий был рукоположен во иеродиакона, а 25 января 1910 года – во иеромонаха. Послушание вначале исполнял в скитской трапезной, затем – в скитской больнице. После рукоположения он возглавил скитскую библиотеку. В мае 1912 года, во время смуты, о. Ириней (Цуриков), его ближайший сподвижник, назначил о. Флавия братским духовником Фиваидского скита, оплота имяславцев.

Некоторые из имяславцев ради своей идеи сопротивлялись всем и вся, другие же не столь упорствовали в своем мнении. И если о. Ириней был в числе первых, то о. Флавий скорее принадлежал к последним. Архиепископ Никон (Рождественский), который по поручению Святейшего Синода в 1913 году на Афоне выяснял обстоятельства возникшей смуты, вспоминал: «Отдельные, более искренние лица ко мне являлись и на них можно было наблюдать, как тяжело было им расставаться с заблуждением, которое успело уже как бы врасти в их душу, отравить ее. Так, иеромонах Флавий, духовник из пустыни Фиваиды, пять раз приходил ко мне, то каясь, то опять отрекаясь от православного учения. Наконец, я попросил Сергея Викторовича Троицкого заняться им отдельно, и он часа два с ним беседовал. Но и после этой беседы, на которой обстоятельно было разобрано все лжеучение, Флавий только тогда окончательно отрекся от лжеучения, когда, положив несколько поклонов, решил взять жребий: верить или не верить Синоду? И, милостию Божией, дважды вынимал «верить». Тогда он пришел ко мне и с видимым душевным волнением сказал: «Теперь я верую так, как повелел Синод». Спустя три дня он приходил еще раз, но уже не касался вопроса об именах Божиих».

Тем не менее, и о. Флавий, и о. Ириней вместе с сотнями других монахов, приверженцев имябожнического учения, были отправлены в Россию. О. Флавий – 17 июля 1913 года на пароходе «Чихачев».

После высылки с Афона основные деятели раскола были преданы церковному суду. В архивном уголовном деле 1929 года отца Иринея в анкете арестованного имеется запись, сделанная, очевидно, с его собственных слов: «В 1913 году судим Трибуналом военно-полевого суда к смертной казни за Имя Божие, освобожден за недоказанностью». Мятежные монахи были отлучены от Причастия, а иеромонахи запрещены в священнослужении. С каждым из них по поручению Св. Синода проводили беседы архиереи. По мере покаяния монахам разрешали приступать к Святым Тайнам, носить монашеские одежды и священнодействовать.

Монахи Флавий и Ириней, как и многие другие имяславцы, покаялись и вернулись в лоно Матери Церкви. Сохранились письма о. Иринея к старцам Свято-Пантелеимонова монастыря, написанные после изгнания с Афона. Из этих писем видно, что он раскаялся в своем заблуждении. Наверное, большинство из афонских монахов вернулось бы в свою обитель, если бы не начавшаяся вскоре Первая мировая война, которая перекрыла им все дороги на Святую Гору.

Афонские монахи – около 20 человек – поступили в московский Покровский монастырь, где настоятелем в то время был Верейский епископ Модест (Никитин). Во многом именно благодаря его такту и терпению удалось примирить с официальным церковным руководством тех имяславцев, которые, как о. Ириней, занимали по отношению к Синоду решительную и непримиримую позицию. Иноки были изумлены отеческим отношением к ним епископа Модеста и всей братии возглавлявшегося им Покровского монастыря. «В Москве мы только признали, что мы люди, имеющие право на сострадание и милость, – заявили они. – А в Одессе смотрели на нас как на самых закоренелых злодеев».

В Покровском монастыре монахи были пострижены в схиму – о. Флавий с именем Иоанн, а о. Ириней – с именем Иларион. Точная дата их пострига неизвестна. В 1921 году, в ходе проводимой властями кампании по изъятию церковных ценностей о. Ириней, уполномоченный Комитетом Покровского монастыря, присутствовал при осмотре монастырской часовни на Верхней Таганской площади. В описи сказано: «При осмотре присутствовал монах Ириней Цуриков».

О. Иларион и о. Иоанн были сомолитвенниками на Афоне, в Покровском монастыре, и до смерти разделяли между собой всю тяжесть большевистского гонения на Церковь. Время было тяжелое, настоятели и братия Покровского монастыря как «служители культа» постоянно подвергались опасности быть арестованными, все монастырские помещения были экспроприированы.

О. Иоанн покинул Покровский монастырь в 1919 году, о. Иларион – позже, в 1924. Как и многие другие русские монахи, они пытались укрыться от репрессий в Кавказских горах, но и там их обнаружили агенты ОГПУ. На допросе, происходившем 15 июля 1937 года, о. Иоанн рассказывал: «Первый раз меня арестовали 29 июня 1924 года в хуторе Соленом Лабинского района Армавирского округа [Кубанской обл.]. Я там проживал в пустыне с 1919 года, а после 1920 года перешел жить в хутор Соленый, где и отправлял религиозные обряды. Арестовали меня вместе с афонским монахом Иларионом (Цуриковым), который приехал ко мне из г. Москвы за то, что мы шли против советской власти и держались за старое. Дело на нас велось в г. Армавире, осужден я был ГПУ вместе с Цуриковым на 3 года ссылки. Ссылку отбывали в Нарымском крае, я отбывал в с. Большой Подъельник Карагасоцкого района, а Цуриков Иларион в селе Парабель». О. Иларион также находился в ссылке в г. Обдорске (Салехард). По словам о. Иоанна, обвинялись они в том, что «шли против советской власти и держались за старое».

После освобождения из первой ссылки в октябре 1928 года монахи опять объединились. Они попытались укрыться от преследований в родных местах о. Илариона – в горах на пасеке в 30 км от г. Токмак близ поселка Александровка (Казахстан). На допросе 15 июля 1937 года о. Иоанн рассказывал: «на пасеке около г. Токмака Кир. ССР, где я с Цуриковым проживал с 1928 года, т. е. сразу же после отбытия нашей ссылки мы приехали в горы и устроились на пасеке». О. Иларион на следствии, говорил, что он «по освобождению вернулся в г. Токмак и при помощи своих родственников Оплачкина Ивана, Бабенко Петра устроился к последнему на пасеку с тем, чтобы найти уединение». К ним присоединились другие афонские монахи – Никифор Тимофеевич Литвинов и Егор Иванович Попов, и так образовался маленький тайный скит, который просуществовал чуть больше года. Все его насельники были вскоре арестованы. Петр Бабенко, как он сам показал на допросе, знал, что монахи Иоанн и Иларион были сосланы за контрреволюционную деятельность. Не побоявшись властей, он не только предоставил им свою пасеку, но и регулярно посещал их, был с ними единодушен во всем, и вся семья его (жена и два взрослых сына – Николай и Василий) участвовала в богослужениях и руководствовалась наставлениями афонских старцев.

Посещал монахов, молился с ними, исповедовался и был арестован и осужден другой родственник о. Илариона – житель Токмака Иван Фролович Оплачкин. Из афонских монахов местным уроженцем был также Егор Попов, житель с. Лебединовки (Аламединский р-н Чуйской обл.).

В январе (или 2 февраля) 1930 года монахи и помогавшие им миряне были арестованы на пасеке органами ОГПУ и заключены в тюрьму г. Токмак на время следствия. Материалы следствия показывают, что покаявшись в учиненных беспорядках, примирившись с Церковью и священноначалием, признавая власть патриарха Тихона, афонские имяславцы от сути учения об имени Божием не отказались, оставались усердными делателями и проповедниками Иисусовой молитвы: «Пищу им приносили миряне из окрестных сел, моление у них совершалось ежедневно, за священника был Лаба, религиозные обряды совершались по старому, обновленческого течения они не признавали – против которого всемерно боролись и разъясняли верующим при посещении, что такое «имяславия». В проповедях, во время богослужения всегда доказывали, что обновленческая церковь не является последовательно апостольской, в нее ходить мол не надо». Как показывал допрошенный в качестве свидетеля Петр Тронев, «во время богослужения проживающие монахи на пасеке Бабенко проповедывали о защите церкви при этом говорили, что обновленческая церковь отступает от евангельского учения, призывали посещать их; благодаря такой агитации им удалось привлечь в качестве постоянных посетителей старух и стариков из селения п. Александровки. Из этого же селения их частично снабжали продуктами питания».

По мнению сотрудников ОГПУ, ведущих допрос, «эта организация в основном ведет борьбу за укрепление этого имени [Иисуса] среди верующих, […] цель привлекать на свою сторону верующих». Сами монахи объясняли свое пребывание на пасеке так: из-за того, «что сейчас происходит гонение на религии и для того, чтобы спасти душу они решили уединиться», чтобы «избавиться от преследований». «Он же, иеромонах Иоанн, говорил, что он «проповедывал и будет проповедывать слова «имяславия» и будет пользовать его слова в целях борьбы с обновленческим течением в СССР».

Следователь признался в итоге, что контрреволюционную деятельность данной группировки монахов ему доказать не удалось. И сами допрошенные по делу свою принадлежность к контрреволюционной деятельности отвергали: «Свою виновность Лоба отвергает, что эта организация к которой принадлежит он «имяславия», является монархически-революционной». Следователь с сожалением констатировал, что из-за того, что «пасека, на которой проживали эти монахи, находилась в 30 верстах от города Токмака вне населенного пункта, почему агентурное обслуживание было невозможно, в то же время их деятельность протекала в кругу своей группы и лиц приверженных к ним, почему нам не удалось подтвердить открыто к/р деяния, в момент проживания на пасеке, как агентурным путем, так и следственным». Конечно, такое признание не освобождало подследственных от наказания – в вину ставился установленный факт принадлежности монахов и мирян к «имяславию», «а, организация “имяславие” как выше сказано, целиком вела к/р дело, была связана с кулачеством, бандитизмом, последнему всемерно содействовала, помогая материально, а посему обвинения нахожу доказанным».

По заключению Токмакского районного ОГПУ всех подследственных было решено предать суду Особой Тройки при Полномочном представительстве ОГПУ в Средней Азии по статье 58-10 УК РСФСР, «куда и направить настоящее дело с перечислением за ней обвиняемых, которых с сего числа перевести в Фрунзенский ЦИДТ».

В г. Фрунзе 9 июня 1930 года о. Иоанн и о. Иларион были осуждены ОСО при ОГПУ по Средней Азии по статье 58-10 УК РСФСР и приговорены к 3 годам ссылки в г. Кызыл-Орду (Казахстан). В Кызыл-Ординском отделе ГПУ ссыльных распределяли по отдаленнным местностям Средней Азии. О. Иоанн отбывал наказание в г. Турткуле Каракалпакской АССР. В октябре 1933 года был освобожден из ссылки и до 1935 года проживал в г. Кызыл-Орде. О. Иларион отбывал наказание в г. Гурьеве.

В октябре 1933 года, освободившись из ссылки, о. Иларион поселился в семье благочестивых мирян в г. Мирзояне Южно-Казахстанской обл. (Джамбул, ныне Тараз, Казахстан). Туда к нему приехала сестра Магдалина (Цурикова) и монахиня Гавриила, которые поселились отдельно. В 1935 году к ним присоединился и о. Иоанн. Вместе они регулярно совершали богослужения. По воспоминаниям верующих Тараза, у о. Иллариона и о. Иоанна был антиминс, и они тайно служили Литургию в доме супругов Ивана и Татьяны Муравлевых. Иван построил в своем дворе келью для о. Илариона, и он весь Великий пост провел в затворе, вкушая в день одну просфору с водой. Спал он на полу на оленьей шкурки. От кровати отказался со словами: “Я буду спать на мягком и на молитву просплю”. О. Иоанн в это время жил у других благодетелей».

О. Иоанн во время следствия показал: «Я проживал в отдельной келье во дворе у гражданина Ламбина Ивана Михайловича в ж/д поселке. Я жил в отдельной келье, где отправлял религиозные обряды, меня посещали монашки, были еще старушки. […] Кроме этого, меня посещал афонский монах Иларион Цуриков».

Про старцев скоро узнали, и многие горожане стали приходить к ним за молитвой и советом, но они принимали не всех. Отслужив Литургию на Троицу в 1937 году в доме Муравлевых, они сказали: «Последний раз мы у вас служили. Скоро нас арестуют и расстреляют». Хозяева говорили: «Отец Иларион, мы вас спрячем или увезем куда-нибудь». Старцы отказались: «Мы хотим получить мученические венцы», – сказали они. И через три дня их арестовали.

23 июня 1937 года в г. Мирзояне был арестован о. Иоанн, а 24 июня – о. Иларион. 

Они проходили по групповому делу № 723 Омского архиепископа Алексия (Орлова), Кирилла (Смирнова), митрополита Иосифа (Петровых) и других. Обвинялись в «участии в контрреволюционной организации, в возглавлении тайного монастыря, в пораженческой агитации». В следственном деле сказано: «Цуриков Иларион и Лаба Иван – руководители тайного монастыря в Мирзояне, находились под руководством Кобранова и Кирилла Смирнова. Вели к/р агитацию о скором падении советской власти и восстановлении буржуазного строя, производили тайное пострижение в тайное монашество». Виновными себя в контрреволюционной деятельности не признали.

23 августа 1937 года был осужден о. Иоанн, 26 августа – о. Иларион.

Все, проходившие с ними по одному делу были осуждены особой тройкой при УНКВД по Южно-Казахстанской области по статье 58-10 УК РСФСР и приговорены к высшей мере наказания. 4 сентября 1937 приговор был приведен в исполнение. Иоанн (Лаба) и о. Иларион (Цуриков) были расстреляны и захоронены в общей могиле близ г. Чимкент в местности Лисья балка.

Дочь Муравлевых Ангелина – была верным чадом преподобномучеников. Ее сыну старцы предсказали духовный сан, и он действительно стал священником. Ангелина хотела найти их могилу, но они явились ей во сне и сказали: «Молитесь за нас, но нас не ищите».

В августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском соборе Русской Православной Церкви иеромонах Иларион (Цуриков) и иеромонах Иоанн (Лаба) были прославлены в сонме новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания.

 

Источники:

1. Архив ДКНБ по Южно-Казахстанской обл. Д. 02455.

2. Архив ИАУ ГКНБ Киргизской Республики. Д. 12664-су.

3. База данных о жертвах политического террора в СССР. Компакт-диск. 3-е изд. НИПЦ «Мемориал». М.: Звенья, 2004. 382047.

4. БД ПСТГУ. URL: http://kuz3.pstbi.ru/bin/nkws.exe/ans/nm/

5. Книга памяти Республики Киргизия // Сайт общества «Мемориал». URL: http://lists.memo.ru/index23.htm; http://lists.memo.ru/index12.htm

6. Озмитель Е.Е. Новые данные о тайных скитах в Киргизской ССР. Дополнения к жизнеописанию Афонских преподобномучеников Иоанна (Лаба) и Илариона (Цурикова) // Четвертые международные чтения памяти преподобного схиархиепископа Антония (Абашидзе) «Традиция и новации: культура, общество, личность: Сб. мат. Бишкек: Информационно-издательский центр Бишкекской епархии, 2016.

7. Сведения ДКНБ РК по Южно-Казахстанской обл. // Сайт общества «Мемориал». URL: http://lists.memo.ru/index23.htm; http://lists.memo.ru/index12.htm

8. Святые русские святогорцы, пострадавшие за Христа во время богоборческих гонений в СССР // Сайт Русский Афон публикация за 30.03.2016. URL: www.afonit.info

9. ЦГА КР. Ф. 2678. Оп. 2. Д. 4 (Обвинительное заключение, составленное уполномоченным Киргизского отдела ОГПУ 21 января 1930 года по материалам следственного дела «По обвинению Лоба Флавия, Цурикова Илариона, Литвинова Никифора, Попова Егора, Оплачкина Ивана, Бабенко Петра»).

10. Преподобномученики Иларион (Цуриков) и Иоанн (Лаба) // Сайт Покровского ставропигального женского монастыря. URL: http://www.pokrov-monastir.ru/?include=static&page_id=579